Брусника?

Я стояла на сцене, залитой ярким белым светом. Но зрителей мне не было видно, потому что находилась я за спинами целой дюжины балерин. Все балерины были одеты в белые пачки, пуанты. Волосы забраны в тугие узлы на затылках. Они кланялись, уже оттанцевали. Но ни звука не доносилось из зрительного зала. Тишина. Ни аплодисментов, ни криков «браво», ни букетов цветов от благодарных зрителей – ничего. 

Я пыталась выглянуть из-за спин балерин, но они то суетливо подбегали к краю сцены, то отбегали назад, норовя наступить мне на ноги. 

А где толстяк? – мысль уже давно просилась ко мне, но я её не впускала. Я оглянулась по сторонам – моего верного спутника нигде не было. 

Вот так. Осталась я одна. Почему?

Ответ возник у меня в голове даже раньше самого вопроса. Но я всё же спросила себя, как положено по алгоритму. Почему? 

И ответила: потому что не вспомнила имя. Я не вспомнила, как его зовут. Толстяк – не имя. И он совсем не толстяк. В итоге я осталась одна в своих снах. Наверное, тогда в ослепительном белом свете настал момент, когда нужно было вспомнить. Он меня вспомнил, я его – нет. Видимо, чтобы мужчине и женщине быть вместе, надо обязательно вспомнить друг друга. 

Странно, я думала, что если останусь одна, то испугаюсь. Но мне не было страшно. Было просто как-то дико…

Балерины как заведённые двигались по сцене, кланяясь невидимым и неслышным зрителям. И меня осенило – это музыкальная шкатулка. Только без музыки. И без танца. Одни поклоны и реверансы. 

А мне что делать?! Я ни разу не балерина, однако. Поэтому даже не собираюсь кланяться. «Я – Ника!» – крикнула я сама не зная кому. На меня никто не обратил внимания. 

Да они не люди! Догадка прилетела и повисла в воздухе тревожным серым облачком. Странно, что об этом я подумала только сейчас. Ведь понятно – шкатулка это. Только большая. А балерины – фарфоровые куклы. 

Если вспомню имя толстяка, он вернётся ко мне? – тоскливая мысль пропорхала мотыльками мимо моего лица. Да! Вот прямо так – взяла и пропорхала. Она (мысль) была написана в воздухе белыми пушистыми буквами, похожими на бабочки. Когда мысль уже хотела скрыться где-то за кулисами сцены, я схватила её за вопросительный знак в конце и потянула к себе. Мысль-фраза-вопрос покорно вернулась и зависла передо мной. 

«Если вспомню имя толстяка, он вернётся ко мне?»

«Брусника», – вдруг услышала я. Кто-то произнёс это слово – «брусника». Голос был женский. Мотыльковая фраза тут же шарахнулась и исчезла. А на её месте зависло слово «брусника». Оно было собрано из ягод красного цвета. «Что – брусника?» – спросила я в недоумении. Причём здесь брусника? Зачем брусника? Откуда брусника?! 

Балерины перестали кланяться и повернулись ко мне. Две дюжины стеклянных глаз уставились на меня. «Брусника!» – вдруг сказали они хором. 

Мне стало страшно. Но где-то внутри начало расти раздражение и даже злость на этих глупых танцовщиц, вытесняя страх. Мне захотелось крикнуть им, чтоб они заткнулись и убирались ко всем чертям… Я еле сдерживала слёзы. 

Не зная, что делать дальше и как себя вести, я неожиданно для себя самой вдруг подбежала к краю сцены и… прыгнула в черноту зрительного зала. Который оказался вовсе не залом, а бездонной пропастью. 

Сколько прошло времени? Я не знала. Я продолжала падать… вниз? Было непонятно куда – вниз или вверх. Куда-то я летела. Причём никаких неудобств мне мой полёт не создавал. Меня окружало что-то мягкое и удобное. Я даже закинула ногу на ногу и облокотилась на невидимую спинку невидимого… кресла? Иногда мне казалось, что я зависла на месте, а всё вокруг движется… Всё? Я сейчас сказала «всё»? А что – всё? Там ничего не было, только я. На меня откуда-то падал свет. Он обволакивал меня, а его края проваливались исчезая в тёмно-синей бездне. Кроме меня в этом месте не было ничего, что могло отразить далёкий свет. 

Когда-нибудь я всё равно проснусь, подумала я, чтобы не было страшно. Полёт был абсолютно бесшумным. Если бы я позволила себе испугаться, то это было бы чем-то вроде того, что называют тихим ужасом. 

Вдруг до меня донёсся плач ребёнка. Где-то плакал младенец. Прислушавшись, я услышала и женский голос, который показался мне знакомым: «Ой, что будет! Мне страшно!»

Женщина с ребёнком?! Которая исчезла у подножия гор? Не может быть! Откуда она взялась? Хотя… Странные мысли – откуда. Оттуда, куда делась, оттуда и взялась. Да я сама здесь откуда? И – куда? 

Я стала внимательно смотреть по сторонам, но ничего не видела. Только чувствовала полёт в пространстве. 

Женщина с ребёнком была где-то рядом и без остановки причитала. 

«Я здесь!» – крикнула я. Женский голос умолк. «Я здесь! А ты где?» – снова крикнула я в пустоту. 

«Ой, мамочки! Я здесь! Здесь! Спасите меня, пожалуйста!» 

Происходило нечто странное. Как впрочем абсолютно всё, что здесь вообще происходило или даже не происходило. Если что-то не происходило, то это тоже было весьма странным…

Продолжение уже где-то рядом… И я продолжаю вспоминать имя…