Местное время

Маленький низкорослый городок. Знакомый. Где это? Я не могла вспомнить… Кажется, где-то в горах. Я медленно шла по улице. Машины, магазины. Бездомные собаки. Лошади и ослы.
Вдруг раздался визг тормозов, поднялась клубами пыль, послышались резкие выкрики на незнакомом языке. Люди в камуфляже с автоматами наперевес начали заполнять улицу. Вели они себя странно, ходили и заклеивали чёрным скотчем глаза животным: ослам, собакам, лошадям. Животные беспомощно шарахались по улице, натыкаясь на преграды. Прямо передо мной лошадь с повозкой уткнулась в стену дома и с недоумением заржала.
Так, подумала я, пора валить отсюда. Затем резко свернула в проулок и побежала, сама не зная куда. Просто куда-нибудь подальше от того, что меня пугает. Убегала не я одна. Рядом со мной бежал толстый мужчина, чуть поодаль – женщина с крохотным младенцем на руках.
Скоро улица резко оборвалась, и перед нами открылся потрясающей красоты вид на горы. Солнце садилось за горную гряду, освещая золотом долину, через которую протянулась тонкая нить дороги.
– Дальше куда? – спросил запыхавшись мужчина и посмотрел на меня.
– А я знаю? – ответила я вопросом на вопрос.
Женщина, прижимая ребёнка к себе, с тоской посмотрела вниз:
– Мне ни за что здесь не спуститься – слишком круто.
– Нормально здесь, – почему-то с раздражением сказала я.
Подойдя к краю обрыва, я увидела, что там действительно был не слишком крутой спуск. Сквозь пыльную бесцветную траву тропинка вела вниз к дороге. Пройти можно.
– Я не пойду! – истерично выкрикнула женщина, ребёнок проснулся и заплакал.
Несколько минут мы стояли и смотрели друг на друга. Совершенно незнакомые друг другу люди, ставшие вдруг одним целым. Потому что я знала теперь – женщину с ребёнком ни за что не брошу здесь одну. Младенец тем временем снова уснул, мать укачала его на руках.
– Вы ничего не чувствуете? – вдруг спросил мужчина.
– Что? – я оглянулась по сторонам и прислушалась. – Тихо вроде.
– Я – не об этом – не о звуках. Ничего не чувствуешь? – снова спросил мужчина, в этот раз обращаясь лично ко мне.
Женщина начала причитать что-то вроде «ой, мамочка» и «что теперь будет». Я строго посмотрела на неё.
– Мне страшно, – всхлипнула она.
– Тихо! – прикрикнула я, уже не удивляясь своей грубости.
Похоже, что в этом месте, я была другой. Совсем другой.
Я посмотрела вниз, в долине было пустынно. На дороге не было видно ни одного автомобиля. Было вообще как-то очень тихо. Так всё равно не должно быть, ведь рядом город, и какие-то звуки жизни должны были доходить до нас. Но не доходили, если вообще они были где-то поблизости, эти звуки жизни. Теперь уже стало немного страшно мне самой.
– Я же сказал тебе ясно и чётко – звуки здесь ни при чём! – мужчина смотрел мне в глаза, но губы его не шевелились.
Он читает мои мысли! Или… Я – его. Как такое может быть?
– Может! – прочитала я мысли мужчины. – Я думал, ты умнее.
– Ты кто? – послала я мысленный вопрос, пронзив гневным взглядом мужчину.
– Никто. Да какая разница сейчас, кто есть кто! Ты даже не помнишь, кто ты сама!
Разговор происходил в виде мысленной перестрелки. Женщина с ребёнком стояла рядом и смотрела на нас широко открытыми глазами. Она всё «слышала». Похоже, это обстоятельство напугало её ещё больше, и женщина снова захныкала своё «боюсь».
– Так. Ребята, давайте возьмём себя в руки и попробуем выбраться отсюда, – сказала я, скорее всего, обращаясь к себе.
Все разговоры велись мысленно, потому что говорить что-то вслух не имело никакого смысла. Отныне.
Отныне? Что случилось? Как я попала сюда? И кто я такая вообще?! Я ничего не помнила. Вообще ничего. Отсчёт местного времени начался на той пыльной улочке маленького городка в горах, из которого мы пытались выбраться сейчас. Потому что оставаться в городе стало опасно.

Мы шли по дороге, пересекающей долину. Всё время в пути я молчала, мои спутники тоже. Ребёнок на руках у женщины спал. К горам подошли уже глубокой ночью. Стало ясно, что нужно останавливаться на ночлег.
Толстяк, как мысленно я называла мужчину, стал разводить огонь у подножия горы. У него с собой оказалась зажигалка. Хотя он не курил, по крайней мере, сказал, что сегодня бросил. Как раз перед тем, как в город ворвались неизвестные военные люди, он зашёл в магазин за сигаретами. Но их там не оказалось. Более того, продавцы вообще не понимали, что это такое. Они не могли понять, что хочет купить толстяк.
Мужчина очень удивился, вышел на крыльцо магазина и принял решение бросить курить немедленно. От непонимания того, что происходит вокруг него. В этот самый момент, когда он давал себе клятву больше никогда в жизни не курить, на улице городка и началось то, что так напугало меня. Так что мой неожиданный попутчик испугался ещё даже раньше.
Обо всём этом толстяк рассказал мне, когда мы сидели у костра и грелись. Женщина с ребёнком спала рядом на траве. Она свернулась калачиком, обняв ребёнка. Мужчина отдал ей свою куртку, чтобы та укуталась в неё. Ночь была холодная. Вдруг он спросил вполголоса, обращаясь ко мне:
– Ты заметила? Это очень странно, но женщина ни разу не покормила ребёнка. Как такое возможно? Надеюсь, у неё есть грудное молоко. Иначе…
– Послушай! Я тоже не хочу есть. Хотя даже не помню, когда ела и ела ли вообще.
– То же самое.
Мы уставились друг на друга. В свете костра его лицо выглядело необычно, не так как днём. Мне стало жутковато. Я снова вспомнила, что… ничего не помню.
– Как тебя зовут? – вдруг спросил толстяк.
– Я… Я не помню. А тебя?
– То же самое.
– А что ты говорил тогда, помнишь? Что ты почувствовал, когда мы только вышли из города? – спросила я.
Толстяк молчал. Он отвернулся от меня, прислушиваясь и приглядываясь к ночной тьме. Я вдруг подумала о том, что скоро костёр погаснет, а идти снова искать сухие ветки никто не осмелится. И в этот же момент я вдруг вспомнила, что никто не искал никаких веток для костра. Как же он соорудил костёр?! Я чувствовала, что начинаю паниковать. Ещё чуть-чуть несуразностей и я… не знаю что сделаю. Бежать некуда.
– Давай придумаем себе имена, – прервал мои мысли толстяк.
– Зачем?
– Как это зачем? Затем! Чтобы обращаться друг к другу хотя бы по именам, а не «эй, послушай».
Я задумалась… Как меня зовут? Как меня звали раньше? До всего этого кошмара… Стоп!
– Мы спи-и-им!!! – закричала я что есть мочи.
– Тихо ты! – рявкнул толстяк. – Разбудишь ребёнка. Можно разговаривать мысленно.
Я сидела, обхватив колени, и смотрела на мужчину широко открытыми глазами, в которых он, наверное, видел ужас. Да, разговаривать можно мысленно, но кричать лучше так – в живую. Иначе можно сойти с ума.
– Дошло до тебя, наконец-то. А я уж думал, что так и будешь тупить дальше. Но, знаешь, всё равно… Это какой-то странный сон, – сказал мужчина.
– Почему?
Толстяк попытался что-то объяснить мне про сновидения, но я ничего не поняла. Потому что мои мысли были заняты другим. Мозг обрабатывал информацию, поступающую к нему. Ночь, костёр, горы… Эхо!
– Почему здесь нет эха?! – я снова выкрикнула.
– Как до тебя долго всё доходит, – поморщился мужчина.
В этот момент что-то произошло. Мы даже не поняли что. Просто всколыхнулся воздух, костёр взметнулся вверх горящими искрами и резко погас. Стало темно. Кромешная тьма подступила к самым глазам.
– Толстяк, ты здесь? – прошептала я, чувствуя, как по всему телу побежали мурашки.
– Здесь я, – ответил мужчина.
И в этот момент я поняла, что этот толстяк настолько мне дорог сейчас, как будто он единственный человек на планете, кроме меня. Я подползла к мужчине и схватила его за руку. Наверное, в этот момент меня никто бы не смог оторвать от него. Мужчина обнял меня за плечи и сказал:
– Успокойся для начала. Потом будем думать, что делать дальше.
– Неужели тебе не страшно? – меня трясло крупной дрожью.
– Страшно, конечно.
Так мы просидели очень долго. Я даже задремала, положив голову на плечо незнакомцу. Когда за горной грядой с той стороны, откуда мы пришли, небо стало светлеть, мы осмотрелись. И тут нас ждало очередное удивление и очередной испуг. Рядом с нами на траве никого не было. Женщина с ребёнком пропала. Как сквозь землю провалилась!
– Она не могла никуда уйти! Ночью, одна, с ребёнком на руках! – воскликнул толстяк. – Хотя, если…
– Подожди, – вдруг спросила я, – как ты вчера смог разжечь огонь? Где ты взял ветки?
– Что? Какие ветки? Ты разве забыла, мы пришли сюда, и костёр уже здесь был. Мы и шли на огонь, потому что было очень темно. Ещё боялись сначала подходить близко, помнишь? Но потом убедились, что около костра никого нет. Он просто уже горел, сам по себе.
– Я помню очень хорошо, как ты разводил огонь при помощи своей зажигалки! Ты мне ещё рассказал, что курить решил бросить теперь.
– Кажется, я начинаю понимать, что происходит…
Толстяк замолчал. Я встала и осмотрелась. Солнце поднималось над горами, в долину пришло утро.
– Думаешь, я ничего не понимаю? Я тоже кое-что поняла. Во-первых, мы спим – это очевидно. Вот женщина с ребёнком пропала. Куда она делась? Такое разве бывает в реальности? Возможно, она была частью нашего сна. Возможно, тоже спала как мы, потом проснулась. Если это так, то я ей дико завидую. А кстати… – я с удивлением посмотрела на мужчину.
– Что?
– Где твоя куртка?
– Какая куртка?
– Так, всё понятно. Бесполезно что-то рассказывать сейчас. Все эти сказки являются нашими личными сказками, пересекаясь в некоторых местах между собой. Я даже не уверена, что мы видим друг друга именно такими, какими видим себя.
– Да мы и себя не видим! Зеркала ведь нет.
– А какая я?
– Красивая, – не задумываясь ответил мужчина, оглядываясь по сторонам.
– Ты даже не смотришь на меня!
– Успею ещё. Надо думать, как выбираться отсюда.
– А ты толстый, – всё же сказала я, чувствуя себя неблагодарной.
– Прекрасная парочка – толстяк и красотка, – рассмеялся мужчина.
И я поняла, что мне очень приятно слышать его негромкий смех.

Продолжение? Будет.