Никто не догадается

Когда старшей моей дочке было семь лет, а младшей всего полтора года, я осталась одна. В самом прямом смысле этого слова. Мой муж уехал на запасной аэродром. На два года. (!) Аэродром этот находился в восьмидесяти километрах от города, где мы жили тогда. Домой приезжал он очень и очень редко. На попутках, часа на два. Успевал поесть, оставить гору грязного белья, и снова мчался вдаль. Подальше от жены, от дочек. Туда – в степь голую. Где нет надоедливого начальства, где никто не мешает ему жить спокойно, без забот и хлопот. Продолжалось это до тех пор, пока мужа не перевели служить в другое место.
Помню, мороз рано утром под тридцать. Дочке старшей в школу идти, в первом классе училась. А у меня второй ребёнок совсем маленький. Я малышку будила, одевала тепло. Младшую – на руки, старшую – за руку, и бегом в школу. Через весь городок, через дорогу. По дороге камазы военные несутся с бешеной скоростью. Как я дочку одну в школу по темноте отправлю?
Да я не жалуюсь, тогда всем нелегко было. Приходилось в очереди за продуктами по три часа стоять с ребёнком на руках. Но я ведь была мужняя жена. У меня был муж, отец моих детей. В семье практически грудной ребёнок. Помочь некому. Никто его туда, на этот дальний объект, не загнал бы без его на то воли. Ещё до того, как мы приехали в этот гарнизон, и первое время ездили на тот дальний объект командиры рот по очереди. Но потом вдруг очередь исчезла. Все с радостью дома стали жить. У всех же семьи, жёны, дети. Мой муж заменил всех. Раньше даже не догадывалась, что сам вызвался на подвиг во имя родной армии.
Так стоп. Куда меня понесло! Обида, кыш, не мешай статейки писать на сайт! Р-р-р-гав!
Я к чему вспомнила ту пору. Жила я одна, значит. С детьми. На съёмной квартире. И вот как-то раз ночью, я проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. И даже слега потормошил.
Я открыла глаза. Тихо. В прихожке горит неяркий свет. Я встала, взяла журнал и пошла на кухню. Так, за журналом, и застал меня рассвет.
Я не испугалась. Не имела на это право – дети рядом. Но мне было неприятно. Продолжалось это довольно долго. Каждую ночь ровно в два часа меня кто-то будил таким вот образом. Потом я обмолвилась об этом одной своей знакомой, и она спросила меня:
– Тань, а ты крещёная?
– Нет, – ответила я.
– А дети?
– Тоже нет.
– Мой тебе совет – покрестись сама и детей покрести.
Летом я поехала к маме с папой, и мы окрестили детей и меня в церкви.
Я привезла с собой купленные в церкви иконки, которые поставила в комнате. Больше никто меня по ночам не будил.
Что это было, я не знаю. Даже гадать не буду. Всё равно не догадаюсь. И никто не догадается.

Никто не догадается