Она пришла в себя. Прежнюю

Была у меня подруга Галина. Давненько это было уже.
У Галки не было каких-то высших понятий нашего бытия, зато была железная хватка, острый ум, зоркий глаз и своё правильное понимание жизни в целом, а не в частностях.
Кроме высших понятий нашего бытия, у неё ещё не было никогда никаких проблем. Все исторические трудности нашей страны конца двадцатого и начала двадцать первого веков прошли стороной, не коснувшись её никаким бочком.
Галина была красива. Красива такой классической женской красотой, какой были красивы актрисы кино на заре мирового кинематографа. Яркая блондинка, хорошая фигура, красивые зелёные глаза, правильный нос. Возможно, слегка тонковатые губы, но это легко исправлялось с помощью контурного карандаша и яркой помады.
Всю свою жизнь она работала в торговле. Причём в довольно высоких должностях. Завмаги во времена советского дефицита не знали, что это такое вообще. У них всегда и всё было. И что поесть, и во что одеться, и на что свои остальные деньги потратить. Галина была весьма успешным торговым работником. Она никогда не отказывала в ласке вышестоящему руководству, поэтому была защищена (и обласкана в ответ) со всех сторон.
Рано выйдя замуж и сразу же родив дочь, она очень скоро взяла себе полную свободу. И от супружеских (я имею в виду не постель) обязанностей, и от материнских. Муж для неё был источником денег, несмотря на то, что она сама зарабатывала хорошо. Лишних денег, как известно, не бывает. Кроме того, муж был для неё этаким домашним рабом. Он готовил, занимался уборкой, работал на даче, крутил банки с огурцами-помидорами, возился с маленькой дочкой. И это всё плюсом к своей основной трудовой офицерской деятельности.
Нагрянули девяностые годы. Магазины закрывались, военторги разорялись. Галина тут же подсуетилась и открыла свой магазинчик продуктов. Деньги повалили нескончаемым потоком. Про таких как Галина обычно говорят: «Она что-то знает». И действительно, Галка что-то точно знала. Потому что в те времена, когда все бедствовали, она как сыр в масле каталась. Закончились девяностые, наступил новый век и новое тысячелетие. Проблемы у людей в нашей стране продолжали иметь место быть. А у Галки, как всегда, всё было в шоколаде.
Молодец. Я всегда удивлялась её душевному спокойствию, деловой хватке. И всегда восхищалась своей подругой.
Общаясь с Галиной весьма близко, я скоро поняла, что она живёт в какой-то своей реальности. Она очень хорошо знала, что и на какую сумму нужно закупить в свой магазин, какую сделать накрутку на товар, кому и где и в каких органах подмазать, а с кем лучше и переспать. Но иногда она не понимала простых и обыденных вещей.
Например, она абсолютно не знала, на какую сумму человек может прожить в месяц, чтобы… не голодать. Когда её дочка окончила школу, она отправила её в город, где жили родственники мужа, на учёбу в институт. Вывалив энную сумму кому-то там за поступление. Причём сделала она это абсолютно зря. Потому как умная девочка, прекрасно сдав все экзамены, поступила бы и так, без этих материнских денежных вливаний.
Девочка проучилась полгода и приехала на новогодние каникулы к родителям. Папа взвыл от ужаса, мама вытаращила в изумлении глаза. Дочка из полненькой и розовощёкой превратилась в бледную худышку. Галка заорала: «Караул!» И потащила девчонку по врачам. Никто ничего не нашёл, все только разводили руками. Девочка здорова, но очень сильно истощена.
И вот тут мне пришло в голову спросить Галку, сколько же денег в месяц она посылает дочери на питание. Её ответ ввёл меня в ступор. Я вдруг поняла, что Галина понятия не имеет, сколько нужно денег на это самое питание для человека. Она очень хорошо знала цены в магазинах, но элементарно прикинуть что-то в уме для своего ребёнка ей было банально лень.
Родственники мужа тоже устранились от проблемы девочки. Зная, что её мать толстосумка, они лишили девочку помощи. Я не очень понимаю, почему она молчала, ничего не говорила матери с отцом. У неё ведь даже был (очень редкий по тем временам) мобильный телефон. Она в любую минуту могла позвонить и сказать: «Мам, я кушать хочу». Но не сделала этого. Наверное, на это были причины. Наверное, девочка знала свою маму лучше, чем я свою подругу. Наверное, она много раз от рождения и до семнадцати лет обращалась к ней с какими-то просьбами, но ни разу не была услышана.
Самое страшное, что после того, как девочка уехала снова на учёбу, ей не стали присылать больше денег, чем присылали до этого. Вместо денежной надбавки ей стали регулярно посылать с оказией посылки с банками. Которые папа крутил сотнями каждую осень. Помню, как Галка хвасталась, что вот муж делает вкусные консервы – рис с овощами. «А что, баночку откроет, сосиску сверху положит, и хорошо», – говорила удовлетворённо Галина про дочкины обеды.
Сама она при этом свои банки эти никогда не ела. А зачем? Ведь есть мясо, сыр, колбаска, маслице, шоколадки… Все эти банки при наступлении очередной осени вскрывались, содержимое вываливалось в помойное ведро (если сама не увидела бы, ни за что не поверила). Банки мылись и снова наполнялись очередным говном, которое никто не ел.
Ну, ладно. Хотя, ладного здесь мало, конечно. Слишком длинное предисловие получилось. Я вот о каком случае рассказать хотела.
Решила как-то раз Галка проверить своё здоровье. Муж у неё, кстати, в это время загибался (в полном смысле этого слова) от болей в желудке. Но её это ничуть не трогало. «Умрёт, похороню», – сказала она как-то мне абсолютно равнодушным тоном. Мужу потом сделали операцию, выжил мужик. Любит и лелеет свою Галю до сих пор.
Так вот, решила Галина лечь в какую-то клинику (другими словами, престижную больницу) и провериться от и до. «Полежать, отдохнуть, подлечиться», – её слова. Так как попасть туда простому смертному, да ещё просто так без диагноза было практически невозможно, Галка задействовала все свои обширные связи. Крутой любовник поехал к мэру города, поговорил с ним, и проблема была решена. Ей предоставили отдельную палату с телевизором.
Легла Галка в больничку и… вместо расслабона-отдыха она попала в ад. Оказывается, люди болеют, страдают, плачут, кричат от боли, умирают… Иногда.
Она не выдержала там даже недели. Слегка обследовавшись, она пулей вылетела за пределы больничной ограды и освободила очень ценное койко-место, которое кому-то было гораздо более необходимо, чем ей. Необходимо для того, чтобы банально выжить. А не «отдохнуть».
Я шла и вдруг увидела свою подругу. Она сидела на скамеечке напротив своего магазина. Я знала, что сегодня она вернётся домой, только не знала, в какое точно время. И вдруг я иду и вижу её. Сидит Галка. Глаза пустые какие-то, смотрят вовнутрь себя. Бледная, слегка похудевшая, не накрашенная. Я подошла к ней:
– Галинка! Привет! Как ты?
– А? – подруга рассеянно посмотрела на меня отсутствующим взглядом.
– Тебя Дима только привёз? Вы только из больницы приехали?
– Ага…
– Ну, как ты? Как чувствуешь себя?
– Да всё хорошо, Танюш…
– Тогда почему у тебя такой потерянный вид?
– Да… понимаешь… Там… такая жизнь… Я просто в шоке каком-то нахожусь и не могу никак прийти в себя… Я тебе потом расскажу…
Потом был длинный разговор на эту тему – о вещах не для слабой нервной системы, которых она насмотрелась в клинике. «Понимаешь, я вдруг осознала свою жизнь! У меня, прямо, переоценка ценностей произошла какая-то!» – говорила подруга, и слёзы стояли у неё в глазах.
……………
Прошло три дня. И всё вернулось на круги своя. Все ценности снова переоценились в обратном направлении. Галина пришла в себя. Вернулась в себя прежнюю.

Она пришла в себя. Прежнюю