По тонкому льду

Наступила зима. Городок занесло снегом. Планета Земля вступила в третье тысячелетие, а ничего в жизни людей не изменилось. Трескучий мороз испытывал на прочность отопительную систему гарнизона. Мне запомнились зимние вечера на кухне. «Камином» нам служила открытая духовка с горящим природным газом. Часто в городке выключался свет, электросети не выдерживали напряжения от многочисленных электрокаминов и «козлов» (как называли самодельные обогреватели). Дочки до сих пор вспоминают, как в детстве зимними вечерами сидели с мамой и папой на кухне и играли в лото на слабо освещённом свечой кухонном столе.
Я любила зиму в Демидовке. Каждый выходной мы все вместе ходили гулять в зимний лес, всегда весело праздновали Новый год и Рождество. Я старалась, чтобы дети не лишались праздников только потому, что «жизнь трудная». «Жизнь — она не трудная. Она просто такая, какая есть. И повтора не будет», – говорила я всегда. Из гарнизона в гарнизон мы возили свою мебель, собирали её каждый раз. Я создавала уют в любых условиях. Кто-то всю службу жил на ящиках, объясняя это тем, что «всё равно это временно». Да, временно. И что? Всё в этом мире — временно.
Помню, как однажды Женя уговорил меня пойти в лес за ёлкой. Мало того, что выруб деревьев был запрещён, так ещё нужно было перейти через реку на другой берег, где росли сосны. «Давай в город за ёлкой съездим! Какая проблема? Машина у нас есть», – пыталась я его переубедить. Но Женя рьяно настаивал на своём, и я побоялась, что дети останутся вообще без ёлки. Мы пошли. Я даже не смогу здесь описать словами свои мысли и чувства в тот момент, когда мы переходили реку по льду. В этом месте лёд на реке оказался очень тонким. Кое-где были промоины. В реке течение было очень сильным. Мы шли по льду, и он трещал под нашими ногами и прогибался. В некоторых местах поверх льда стояла вода, и я моментально промочила ноги.
Я шла, почти ничего не соображая от ужаса, и молилась Богу. Я думала о том, что дома у меня двое детей! Ругала себя, что согласилась на эту безумную авантюру. Перебравшись на тот берег, мы увидели, что до нас здесь побывало много народа. Было много пеньков. Некоторые «варвары» просто спиливали макушку у высокой сосны и уносили её. Кругом валялись сосновые ветки. Нам даже не пришлось спиливать деревце — мы подобрали валяющуюся на земле верхушку от большой сосны. Видимо, кто-то её спилил, она почему-то не понравилась, и «лесоруб» бросил её на землю. Вернувшись домой, я поклялась никогда больше не идти на поводу у своего мужа. Хочется ему ходить по краю пропасти? Пожалуйста! Только без меня.
В конце января, накануне Крещения, Соня рассказала мне, что в этом году в крещенскую ночь, с восемнадцатого на девятнадцатое января, в городок приедет батюшка из церкви районного центра. Он на речке будет освящать воду в проруби. «Танька, давай сходим туда! Там соберётся много народа. Хотя бы умоемся водичкой из проруби!» – уговаривала меня подружка. Мне очень не хотелось идти ночью к реке через лес в лютый мороз. Тем более, что девятнадцатое января был будним днём, и утром мне надо было рано вставать. Но я, как всегда, поддалась уговорам Сони и согласилась.
Летом до речки идти было всего минут двадцать. Но мы решили выйти пораньше. Зимой все дорожки заносило снегом, а по узкой тропинке среди сугробов идти было намного тяжелее. Вышли в одиннадцать часов вечера, чтобы около полуночи быть на месте. Оделись мы в меховые полушубки. Под брюками — толстые шерстяные колготки, на ногах — замшевые на меху сапоги. К моему удивлению, довольно много людей шло по направлению к реке. Некоторые несли с собой пластиковые бутылки, видимо, для воды. Когда мы пришли на место, там уже собралось много народа. Во льду виднелась прорубь, от воды шёл пар. Всюду горели свечи. Батюшку я так и не увидела, видимо, он уже ушёл.
Мы долго не могли подойти к проруби поближе, чтобы умыться. В час ночи люди начали расходиться, и мы с Соней смогли, наконец, умыться освящённой водицей. Во втором часу ночи мы пошли назад в городок. Было очень холодно, мороз «щипал» за щёки и нос. У меня начали замерзать ноги. Хорошо, хоть ветра не было. Небо было звёздное, но луны почему-то не было видно. Даже, несмотря на то, что белый снег засыпал весь лес, всё равно было темно. Мы шли по узкой тропинке. Соня шла впереди, я — за ней. Вдруг тропинка кончилась. Дальше простирался огромный сугроб. «Наверное, свернули не туда», – сказала Соня. Мы повернули назад. К этому времени в лесу уже стихли человеческие голоса. Слышался только скрип снега под нашими ногами.
Я полностью положилась на Соню, она выросла в этих местах. Прошло ещё немало времени, пока мы поняли, что заблудились. В лесу было множество узких тропинок, и мы не знали, куда нам идти. Лес был небольшой. Даже, скорее, не лес, а лесок, тянувшийся полосой вдоль речки. Поэтому мы даже не испугались. Здесь главное не стоять на месте, чтобы не замёрзнуть. Мы блуждали до тех пор, пока не вышли на окраину городка. «Слава Богу!» – обрадовалась я. У нас не было с собой часов, и мы не знали, сколько сейчас времени. На дороге между нашими домами мы с Соней расстались и разбежались по домам.
Дома я посмотрела на часы — четыре утра. Спать мне оставалось два часа. Я разделась и легла в постель. Дома, как всегда было холодно. Меня трясло, ноги были ледяными. Я попыталась прислониться к мужу, чтобы согреться, но Женя вздрогнул и оттолкнул меня: «Не лезь!» Мне стало так обидно, что я чуть не расплакалась. Я лежала с открытыми глазами и ругала себя за то, что пошла на речку. И ещё, жалела себя, какая я несчастная, потому что меня никто не любит, и согреть меня некому. Я так и не смогла уснуть. В шесть часов раздался звонок будильника. Надо вставать, дел с утра полно: собрать детей в школу, накормить всех завтраком.
На работе я с трудом справлялась со своими обязанностями. Голова у меня болела, в глазах рябило – бессонная ночь не прошла даром. Повезло хоть, что в течение дня клиентов было мало. Утром в филиал заглянул глава администрации Иван Петрович:
– Привет! Татьян, ты что такая замученная?
– Ночью на речку с Соней ходили. Крещение ведь сегодня.
– А-а-а… Ну да. Крещение. Поздравляю, кстати.
– Спасибо, и вас. А вы не ходили ночью к проруби?
– Мне что – больше делать нечего?
Иван Петрович расхохотался и вышел.
Перед самым обедом, хлопнула дверь и влетела Сонька. «Привет!» – радостно закричала она. Я оторвала взгляд от документов и посмотрела на свою подругу. Розовый румянец залил её щёки, глаза и губы были аккуратно накрашены. Из-под беретки выбивались накрученные белокурые локоны волос. Вместе с ней в помещение ворвалась волна свежего воздуха, смешавшегося с ароматом дорогих духов. «Такая погода классная – солнце!» – защебетала подруга. Но я не могла даже улыбнуться в ответ. Соня насторожилась:
– Что случилось? Ты почему такая хмурая?
– Да я не спала ночью совсем. Так замёрзла, что не смогла уснуть.
– Да ты что?! Правда? А я пришла домой. Мой Федька – на дежурстве. Я пошла на кухню, разогрела себе суп. Села, выпила рюмочку водочки, супчиком горячим закусила. Моментально согрелась и легла спать. На работу утром не пошла – плюнула. Встала в двенадцать, привела себя в порядок. И вот, иду теперь в свой магазин.
– В том-то и дело, что в «свой». Сама себе хозяйка. А я — человек подневольный. И никого не волнует, что я где-то всю ночь прошлялась. Утром я обязана выйти на работу.
Я смотрела на Соньку и, наверное, первый раз в жизни завидовала по-настоящему. Прямо до слёз завидовала своей подруге. Я еле дождалась в тот день окончания рабочего дня. Вечером, закрыв филиал, я сразу же пошла домой. Соня так и не дождалась меня, чтобы, как обычно, попить вместе чаю. Хотя это было, пожалуй, моё единственное развлечение в жизни.

(Отрывок из книги “Записки жены офицера, или Невероятные приключения Татьяны в России и за её пределами”).

По тонкому льду