Про трещину в металле и историю КПСС

Надо сказать, что мы с Татьяной в институте частенько попадали в комичные ситуации при сдаче экзаменов. Помню, как сдавали с ней зачёт по судоремонту. Мы жутко боялись этого предмета по понятным причинам. Ну что смыслят девчонки в судоремонте? Таня работала бухгалтером в торговле. Я, как вы помните, женой офицера. Какой судоремонт, вообще? Нам сказали, что преподаватель «просто душка». Он никого не мучает. Надо только обязательно выучить что-нибудь одно на свой выбор. И когда он будет задавать вопросы, говорить то, что знаешь. «Не важно, о чём он будет спрашивать. Вы твердите своё», – посоветовали нам знакомые ребята.
Мы с Татьяной взяли в библиотеке учебник по судоремонту. Это была огромная книга, сантиметров десять толщиной. Я долго её листала, пытаясь что-нибудь для себя выбрать полегче. Наконец, я выбрала раздел, где говорилось о том, как заварить трещину в металле. Что для этого нужно сделать, какого диаметра отверстия просверлить и так далее. Таня тоже что-то для себя выбрала, уже не помню, что. Я выучила наизусть текст из учебника про эту трещину. Всё! Я была «готова» к сдаче зачёта.
На зачёт по судоремонту мы пришли, трясясь от страха. Вдруг преподаватель нас выгонит за такую наглость? Но деваться некуда, надо как-то сдавать. Мы зашли в аудиторию вдвоём. Сели за стол. Преподаватель, пожилой дядечка, спросил, кто пойдёт отвечать первой. Конечно же, вызвалась я. Он начал о чём-то меня спрашивать. Но я молчала. Тогда он и говорит:
– Ничего не знаете?
– Знаю.
– Что же вы знаете?
– Я про трещину знаю.
– Про что?
– Про трещину.
– Какую трещину?
– В металле.
До преподавателя начал доходить смысл происходящего:
– Ну расскажите, что знаете.
Я подробно рассказала всё, что выучила накануне. Память, слава богу, у меня всегда была хорошая. Преподаватель внимательно меня выслушал. Потом повернулся к Татьяне: «Вы тоже про трещину будете рассказывать?» «Нет, я про другое», – ответила Таня. И начала рассказывать свою «версию» судоремонта. Выслушав нас обоих, преподаватель некоторое время сидел молча, разглядывая наши зачётки. Потом он сказал: «Ну что, барышни, я так думаю. На судне вы не были ни разу. И надеюсь, никогда туда не попадёте. Я имею в виду, в качестве инженеров или механиков. Поэтому, чтобы вы не мучили больше ни себя, ни меня, я поставлю вам по зачёту». Мы с Танюхой так обрадовались, что чуть не расцеловали дедушку. И на радостях пошли отмечать успешную сдачу зачёта в кафе-мороженное.
Шло время. Мы жили в Польше уже третий год. Я ко всему привыкла и чувствовала себя, «как в своей тарелке». Очень быстро освоила польский язык. Наверное, ещё и потому, что выросла на Украине. А украинский и польский языки похожи. Я обожала ездить по польским городам. В основном, это были города, расположенные неподалёку. Щецин, Дебно, Колобжег, Грифино, Зелёна-Гура, Хожув и другие. Это было так интересно! Чужая страна, другие люди, совершенно иной менталитет.
…Первое время я ездила в компании знакомых женщин. Но всегда чувствовала неловкость, когда в поезде или в междугороднем автобусе наши бабоньки начинали громко болтать, обсуждать какие-то гарнизонные новости, сплетничать. А на обратном пути (о, ужас!) они доставали из своих сумок купленные вещи и хвастались друг другу, разглядывая обновки. Поляки с неодобрением и лёгким презрением косились на нас. Я «сгорала» от стыда.
Помню, как периодически командир полка собирал женщин в доме офицеров и проводил воспитательные беседы на тему, как нужно себя вести жёнам советских военнослужащих в общественных местах чужого государства. Он говорил, что нельзя называть имена и фамилии командиров частей, говорить о времени полётов, об учениях. Но всё было тщетно. Женщинам, в основной своей массе, было начхать на нравоучения командира полка. Им в одно ухо влетало, в другое вылетало. И всё повторялось снова. В итоге, я стала ездить одна. В транспорте я сидела молча, и никто даже не подозревал, что я русская. Так было проще.
Честно признаюсь вам, дорогие мои друзья, что я по жизни, вообще, хулиганка. Иногда мне доставляет особое удовольствие «поприкалываться», как сейчас говорит молодёжь. Вот и тогда, в Польше, одно время у меня было такое развлечение. На первых курсах в институте мы изучали историю КПСС. Ну, вы помните. Тоже наверняка многие из вас учили этот предмет. У меня был учебник — такая толстая книга в красивом твёрдом переплёте тёмно-красного цвета. На обложке тиснёными золотыми буквами было написано: «История КПСС».
Между сессиями всё равно надо было учить этот предмет, никуда не денешься — экзамены сдавать надо. Я решила совместить полезное с приятным. И вот, когда отправлялась в очередную поездку, я брала с собой эту книгу. Заходила в вагон, садилась на диван, доставала её из сумки и всю дорогу с умным и серьёзным видом внимательно читала. Надо было видеть лица поляков, когда они замечали название книги! В купе вагона второго класса было восемь мест. И вот, семь пар глаз всю дорогу с изумлением следили за мной. Так как я молчала, никто не знал, русская я или полька. И что интересно, никто из них ни разу не улыбнулся. Люди принимали ситуацию совершенно серьёзно.
Один только раз мне стало стыдно. На одной из станций ко мне в купе подсела интеллигентная женщина в возрасте. С ней была группа студентов. Видимо, она была преподавательницей. Внимательно посмотрев на меня, она улыбнулась и произнесла на чистом русском языке: «Здравствуйте!» Я покраснела, пробормотала в ответ «здравствуйте», тут же спрятала книгу в сумку и уже никогда больше не брала её с собой.

(Отрывок из книги “Записки жены офицера, или Невероятные приключения Татьяны в России и за её пределами”).