Турбулентность

Ну, вот как писать слова и буквы, когда на клавиатуре разлёгся кошарь, огромный и пушистый. Но не мурлычет, знает, что сейчас прогоню. Смотрит в глаза и опасливо щурится… Нет. Не прогоню. Сдвинула в сторону слегка и пишу… ))) Соскучился, ходит по пятам.
Я дома. А вчера приехала в аэропорт, солнце было. Потом за какие-то полчаса затянуло всё тучами. Стало темно. И молнии – через всё небо. И ливень. Огромный зал со стеклянной стеной выглядел фантастическим островком света и блеска в каком-то затерянном мире. Заглянула в айфон-погоду, а там через весь экран молнии, вспышки ослепительные. Гроза.
Я в Домодедово летела, рейс задержали всего на двадцать минут. Рейс на Шереметьево задержали на час. Нет, сначала лётчик (пилот) сказал (проходя мимо), что на тридцать-сорок минут задержат наш рейс. Но потом объявили, что на двадцать минут. Я думала, что пошутили и пошла гулять по аэропорту. Но мне пришлось бежать бегом потом обратно, потому что посадка в воздушное судно всё же началась.
Когда выруливали на взлётку, в салоне мигал свет от вспышек молний. Взлетели. Сразу скажу, я ещё так не летала ни разу в жизни. Хотя полетать пришлось, и на разных самолётах. Однажды, помню, самолёт кружил над городом полтора часа, прежде чем приземлился. Но страшно не было.
В этот раз было страшно. Самолёт мотало так, что пассажиров даже не кормили, не поили. Стюардесса ходила по салону, держась обеими руками за полки с багажом. Я сидела почти в хвосте самолёта и слышала, как постоянно звонил звонок, пассажиры нажимали на кнопки. То воды, то пакет, то «можно ли встать в туалет». «Нельзя!»
Такое впечатление, что летели на ручном управлении. И на низкой высоте. И всё время в плотном-плотном тумане (облаке?). Самолёт в Домодедово приземлился на час десять позже. Минус двадцать минут, что в аэропорту просидели. А остальные пятьдесят минут задержки где нас носило? Облетали грозу?
На земле меня уже искали, звонили дочке. А я… где-то. Не предупредила, думала, что двадцать минут – это не существенно. Самолёт часто приземляется раньше назначенного времени. Но в этот раз получилось иначе.
Пассажиров всё же покормили, уже перед самой посадкой. Самолёт набрал высоту, вышел из облаков наконец. Начали разносить еду и напитки, и резко началось снижение. Уши не то что заложило, вообще было ощущение, что вокруг космическое пространство, и что мы не снижаемся, а уже подлетаем к Луне.
Там, в самолёте, я вспомнила поездку зимой на остров. Тогда в вездеходе я очень испугалась, когда поняла, что мужчины рядом тоже боятся. Так вот, в том самолёте я наблюдала, как три огромных мужчины… боялись. Они сели впереди меня и наискосок. Все трое, наверное, спортсмены тяжелоатлеты. И уж больно похожи друг на друга. Такие «трое из ларца». Мощные бритые затылки, огромные ручищи. Тот, который с краю, всё время крутил головой, оглядывая салон самолёта. И если встречался со мной взглядом, то смотрел так, что казалось, в душу смотрит. И спрашивает: «Тебе не страшно?» К сожалению, я не могла его ничем успокоить. В моём взгляде для него не было поддержки. Сама боялась ужасно, и это было видно.
Может быть, если бы не было в салоне этих троих мужчин, которые боялись, то мне не было бы так страшно. Хотя, у проводниц тоже были напряжённые лица. А лётчик несколько раз обращался к пассажирам нарочито бодреньким тоном. «А мы сейчас летим через некоторые страны! Через Белоруссию, например. А ещё, через страну Россию!» Да ладно! Неужели?!
Несколько раз я всё же брала себя в руки, возвращалась в себя, так сказать. И тогда страх уходил, и даже переставало самолёт (!) трясти. И почему я такая трусиха? Не знаю, видно надо было пройти через это мне. Чтоб впредь контролировала свои мысли и слова. А то как-то на днях сказала, что даже люблю эту самую турбулентность. А то скучно лететь, когда всё ровно-спокойно-неизменно. Вот и получила, что нравится. Но! Одно дело, когда потрясёт минуту-две. И совсем другое – когда… как вчера.
Когда ехали из аэропорта, то видели зависший самолёт. В этом Домодедово точно творится что-то невероятное. Самолёт шёл на посадку и летел перпендикулярно дороге, по которой мы ехали. «Смотри, – сказал водитель, – какой огромный, он двухэтажный». И вдруг самолёт остановился, замер, завис. Мы едем, он висит. Жуть. Мы передвигались, и самолёт оказался внутри солнечного диска, светило клонилось к горизонту. Водитель был в очках, поэтому хорошо его (самолёт) видел. Но заснять на телефон не получилось. Останавливаться, если честно, страшновато. Фиг знает, что там происходит. Да и машин много, плотный поток.
Когда неделю назад в аэропорт ехали, то выехали за много-много часов. Это – чтобы из-за диких пробок на рейс не опоздать. Я сразу сказала, что везучая, и пробок не будет. Не поверил водитель. Потом я в аэропорту полдня тусовалась до рейса. Вчера снова была «опасность» простоять в пробке часа четыре. Паша и простоял, когда в Москву ехал. ))) Но обратно проехали беспрепятственно. Приехали домой. Ровно восемь суток, час в час, меня не было дома.
Все спрашивают, как отдохнула. Хм. От чего?
Ногти у меня – нет слов. У писательниц таких ногтей быть не должно. Как пальцами по клавиатуре стучать? Ногтями много книг не напишешь. ))) И, о, ужас! Во все салоны запись за две недели. Не пробиться никуда. Сезон! Уже меня предупредили об этой неприятности. Сижу, смеюсь. Тоже мне ещё неприятность. Завтра позвоню туда, где нет никакой записи, и схожу, сделаю классный маникюр.

Турбулентность